А это от меня подарок всем к сегодняшнему празднику. Сюжет на днях всплыл в памяти. А назову его:
Случай на посту.
Случилось это со мной где-то в середине марта 1967 года, на 2-ом году отдачи Священного долга Родине. Стоял я тогда на посту, охраняя от всех мыслимых и не мыслимых врагов позицию нашего дивизиона. Было утро, около шести, в аккурат перед сменой. Я неспешно прогуливался (т.е. нёс службу ) по территории стартовой позиции от одних ворот до других. (Схему расположения позиций Тех. батареи и Дивизиона я опубликовал в рассказе «О зиме Кильдинской»). Шествовал я, не торопясь, так как ночи на Кильдине были холодными, и часовому был положен тулуп из овчины. Вот это огромное, теплое и тяжелое сооружение было у меня на плечах. Оно то и не давало быстро двигаться, хотя особенно двигаться и не хотелось. И вдруг я вижу, вдоль северной стороны позиции за её периметром, вдоль колючей проволоки, с востока на запад, на фоне моря, легкой трусцой, бежит стая собак. Сколько их было: 4, 5, 6, в памяти не осталось. Одним словом – стая. Помню, что собаки крупные, здоровые, лохматые. Такие, какие и должны быть на Севере. Впереди здоровущий «кобелино», очевидно вожак стаи. Первая мысль, что эти собаки с мыса «Могильный». Семьи рыбаков в 66 году выселили с острова, а те в свою очередь бросили своих собак. Какой-то жалостью проникся к этим псам. Вот, мол, бросили их люди, и теперь животные должны бегать и добывать себе пропитание самостоятельно. И чтобы морально поддержать эту бегущую братву, я не громко и ободряюще им свистнул. Собаки остановились, сгрудились. Создалось такое впечатление, что стали совещаться. Неожиданно для меня их огромный вожак - барбос пролез между рядами колючей проволоки и бросился в мою сторону. Остальные собаки остались на месте. Не могу сказать, что я испугался, скорее растерялся. На мне тулуп, в котором не то, что бегать, стоять на месте тяжело. Огромная псина прёт по снегу в мою сторону, и, что совсем мне не понятно, делает это молча, то есть не лает. И вот этот пёс подбегает ко мне и, тяжело дыша, останавливается рядом. Пёс просто красавец. Хоть я тогда ничего не понимал в собаках, но по его дружелюбно помахивающему хвосту, понял, что собака совершенно не агрессивна по отношению ко мне. Спрашиваю этого нарушителя караульного режима, что, мол, пожрать хочешь? Не знаю, понял ли пёс мои слова, но хвост заходил ещё быстрее. Из всей еды у меня в кармане спецпошива был кусок черного хлеба. Часовые брали с собой такое солдатское лакомство, чтобы не скучать на посту и не отвыкать от еды. Достаю хлеб и протягиваю его кобелю. На удивление, протянутый кусок тот сожрал мгновенно, только зубы лязгнули. Хвост уже ходит как хороший пропеллер. Объясняю, что больше ничего нет, а если надо чего перекусить, то пусть заходит позднее, когда принесут с камбуза завтрак в караулку. И тут, скорее каким-то боковым зрением, я вижу справа от себя входящего в ворота позиции дивизиона, помощника дежурного по части, начальника 3-его отделения нашей Тех. батареи, ст. л-та Маковея, идущего проверять караул. Повернувшись в его сторону я, как положено по Уставу, громко и грозно крикнул: «Стой, кто идёт!!!». Маковей шел, очевидно, слегка расслабившись. Меня он видел хорошо, а вот собаку нет, так как кобель был в этот момент за моей спиной, да ещё и распахнутый тулуп скрывал достаточно большое пространство. И не успел он произнести в ответ свои секретные слова, как на него, очевидно приняв мои слова с грозной интонацией за приказ, типа: «Фас!!!» из-за моей спины бросился пёс, причем, по-прежнему молча. Этого доблестный помдеж никак не ожидал и рванул от собаки к пусковой ракетной установке, стоящей справа от него, очевидно надеясь, что собака испугается грозного вида ракеты 13Д и прекратит его преследование.
Вскочив на отражатель, он стал ждать чего-то страшного. Кобель подбежал и только тогда стал лаять на него. Я подошел к ним поближе. «Солдат, стреляй!»- закричал Маковей. «Куда стрелять-то?»- ответил я, не понимая поставленной задачи. «В собаку!!»- не снижая тембра голоса, кричал старлей. «Стрелять отказываюсь»- ответил я: «Тем более он на вас не нападает». «Тогда отгони эту псину»- уже более спокойным тоном попросил Маковей. Я встал между ними и полами тулупа стал оттеснять кобеля в сторону, приговаривая, что мол, хватит, погулял, пора и к своим подаваться, они тебя уже заждались. Пес, на удивление, легко поддался на уговоры (наверно был очень умным и по жизни повидал многое), и через короткое время уже был среди своей стаи, которая все это время спокойно его дожидалась. После чего они дружно все побежали: может в сторону «Перископа», а может к ущелью, чтобы спуститься к морю. Где-то же они должны были кормиться. Больше я этих собак нигде и никогда на Кильдине не встречал, и откуда, и чьи они так и не узнал..
Не знаю, как бы дела сложились, если бы помдеж не забыл тогда взять с собой свой любимый наган. Кобура его в тот день, к счастью, была пуста. Ну, а я, слава Богу, не взял греха на душу, и не выполнил приказа по уничтожению ни за что, ни про что «Божьей твари». Ну, а если быть очень честным, то я тогда как-то напрочь забыл, с этими собаками, что у меня есть боевое оружие.
С Маковеем заключили джентльменское соглашение, что это случай останется между нами.
