А это сюжет всплыл в памяти, когда вечерком откушав уникального "Афанасовъ"-а, настоянного на лечебных Ессентуковских водах
а так же закусив, чем Бог послал нам,
взяв в руки старенькую гитару, устраивали небольшой концерт для души.
Так тогда и назовём этот рассказ:
Концерт
Какая же всё-таки в 60-тых годах у нас в гарнизоне ПВО, на Восточном Кильдине, была скучная и однообразная солдатская жизнь. Или по военному - служба. Ещё хорошо, что хоть с ума от этого не сходили.
Хотя, один случай в этой теме всё-таки был, правда, уже после моей демобилизации. Как мне потом рассказали, рядовой Акилов, призыва 67 года, служивший заправщиком окислителя в нашей техбатарее, башкир по национальности, осенью 68-го, находясь в карауле, умудрился, за короткий срок, стоя на посту, отвернуть все колеса у одного из стоящих на колодках ЗИЛ-ов, подкатить их к кромке обрыва, и успешно затем скатить эти снятые колёса вниз в море. Спуск каждого колеса, сопровождал громким криком «Ура!» и стрельбой из карабина. Чем себя и обнаружил. Что такое с ним могло тогда произойти, я даже представить себе не могу. Может из-за тоски по своей Башкирии, он слегка и тронулся. У меня, лично, о нём остались в памяти только хорошее впечатление. Исключительно был трудолюбивый, исполнительный, очень скромный, с открытой, светлой и доброй душой парнишка.
( рядовой Акилов стоит первый справа)
Его быстренько убрали с острова, комиссовали и отправили на Родину. Наверно там некому было отворачивать такие колёса. И его вернули в туда, как ведущего специалиста в этой области.
Отдушиной было ещё то, что хоть вечером, по телевизору на первом канале, можно было посмотреть единственную, что тогда транслировалась, Мурманскую программу ТВ. И узнать хоть какие-то новости по старенькому, часто выходящем из строя, телевизору. Да иногда привозили старые художественные фильмы, каждый из которых, демонстрировался у нас раз по пять, а то и больше, наверно для того, чтобы мы смогли их выучили наизусть. Зимой, когда была хорошая погода, за счастье почитали покататься на лыжах, и то, очень долго приходилось упрашивать нашего гребаного скупердяя, старшину батареи, выдать нам эти, видавшие виды деревяшки, клятвенно заверяя, что не сломаем этот антикварный спортивный инвентарь. Представляете, на Севере, где, почти весь год снега всегда было…., одним словом достаточно и даже с избытком, побегать на лыжах представлялось как наградой. Вот и все развлечения. Никаких тебе познавательных экскурсий по музеям, увольнений. Да и куда тут увольняться на острове! И никаких тебе заезжих артистов с концертами, кроме своей внутренней, простенькой, потому и горячо любимой всеми в гарнизоне, солдатской самодеятельности. Так я писал ранее в своих воспоминаниях. И вот тут-то я, оказывается, покривил душой, и незаслуженно оболгал Кильдин.
А ведь вспомнил, вспомнил я. Были! Были и выступали у нас артисты! Правда, случилось это, почему я запомятывал-то, всего один раз за 3 года. И как раз на первом году моей службы. Вот в это-то самое тоскливое и тяжелое тогда для первогодков время, всё-таки промелькнул «луч света искусства в тёмном царстве солдатской службы». Зимой 1965 года, аккурат на 5 декабря в «День Конституции».
Вечером этого дня объявляют, что сегодня после ужина в помещении нашей батареи состоится небольшой праздничный концерт, который дадут приехавшие к нам артисты!!! Кто, откуда, что будут показывать? Никто ничего не знал и не объяснял, но эта весть мгновенно облетела весь наш гарнизон, докатившись даже до наших соседей-моряков на «Ромашке»! А случилось, как потом выяснилось, вот что.
Наш замполит, старший лейтенант Яшин, в этот день по каким-то своим делам был на Западном Кильдине. И от кого-то там узнал, что туда, в центр цивилизации острова Кильдин, для праздничного концерта, приехали профессиональные артисты из какой-то Мурманской концертной шабашки. Как и с кем он смог провести переговоры, и что такого посулить им в награду, чтобы некоторые из них тут же, поддавшись на эти уговоры, согласились выступить перед нами, пусть даже в очень усечённом составе. Всё это осталось «яшинской тайной». Какой же всё-таки он был талантливый, активный и пробивной мужик! И, я твердо знал, а это абсолютно чётко всё тогда подтверждалось жизнью, для Яшина ни в чём не было преград! И, в итоге, в обратный путь к нам на Восточную деревню, он ехал на тягаче, прихватив в кабину, вместе с их актерским реквизитом, четырех приезжих гастролеров, оторвав их на время от своего коллектива. Из них один был мужского пола и три женского. Приехав в гарнизон, замполит сразу же привел и разместил их всех в помещении канцелярии казармы нашей батареи. А вскоре туда с местными угощениями потянулись и дамы наших офицеров. Впереди, конечно же, жена нашего горячо любимого комбата, капитана Хомутского, милейшая женщина, называвшая всех солдат «сынками», со своим фирменным блюдом - сковородкой шипящих в масле жареного картофеля и свежих грибов. Их по осени она собирала, жарила, закладывала в банки, а сверху заливала комбижиром, создавая, что-то типа консервов. Таким образом, они могли храниться очень долго и без всякого холодильника. Благо и Кильдинская погода этому ещё сопутствовала. Зимой такая банка вываливалась на раскалённую сковородку, лишний жир сливался, и горячие, безумно вкусно пахнувшие, грибы были готовы к употреблению. У артистов это блюдо вызвало бурю восторга. Зима и вдруг целая сковорода такой уникальной вкуснятины!!! Вобщем, силами любимых женщин наших офицеров, артистов накормили, да наверняка и чем-то легоньким напоили, а может быть даже ещё и чайком.
Кто служил в техбатарее или заходил в наше спальное помещение тот знает, что рядом с входом, внутри находились два служебных помещения. Слева каптерка, справа учебный класс. Вот в этом-то классе затем и разместили артистов готовиться к предстоящему шоу. Чтобы отгородить и скрыть появление артистов от зрителей, проход в кубрик завесили одеялами, создав, что-то типа театрального занавеса. Ну, а чтобы вместить всех желающих, все кровати в спальном помещении сдвинули максимально к дальней стене, поставив даже одна на другую. Всё равно мест оказалось архимало. В помещение, рассчитанное примерно человек на 30, народу набилось целое «море-океан» да ещё и небольшая лужица. Многие тогда возжелали прочувствовать и прикоснуться к высокому искусству. Прибыли все свободные от службы в нашем гарнизоне солдаты, сундуки-сверхсрочники, офицеры, а так же жёны офицеров со своими детишками, да несколько моряков приплыли с «Ромашки». Зрители, жаждущие зрелищ, в тесноте сидели, где только можно, включая и пол. Для выступления артистов оставался только небольшой свободный пятачок, размером примерно в 2 метра шириной и 4 длиной. В помещении, от набившегося народа, было очень душно. Воздух как бы сгустился от крепкого, здорового кирзовоармейского духа. Короче, у не привыкших к такой концентрации, резало в глазах! И люд, от всего этого, уже начал потихоньку одуревать. Открыть форточки для проветривания не было никакой возможности, так как на зиму всё заколачивалось намертво, чтобы сохранить, не потеряв, любую калорию бесценного тепла. Хорошо, что ещё тогда в обед не дали на первое суп из горохового концентрата. Думаю, что обстановку, какая сложилась на этот момент, вы теперь уже себе представили.
И вот, в начале девятого, в спальном помещении нашей батареи, начался долгожданный концерт. Под бурные рукоплескания, раздвинув одеяла, предстал перед нами артист в темном костюме с галстуком «бабочка». В руках аккордеон. Во вступительном слове он рассказал, как они, артисты, счастливы, тем, что будут выступать перед нами, защитниками неба. Поблагодарил всех собравшихся за оказанный тёплый приём и, особенно, с этими словами он показал на жену нашего комбата, сидящую в первых рядах, за удивительно вкусную жареную картошку с грибами. Тут наша матушка встала, слегка покраснев от смущения, и, поклонившись, как артистка, на все стороны так, как будто это блюдо, в её сольном исполнении, было первым номером предстоящей концертной программы. Затем гордо села, под громкие и продолжительные аплодисменты, на своё место. Далее артист, он же, как тогда, оказалось, ещё был и конферансье в одном лице, рассказал несколько смешных историй похожих на анекдоты, а затем неплохо исполнил на аккордеоне попурри на известные песни советских композиторов. В заключении все вместе хором исполнили наипопулярнейший шлягер тех лет «Подмосковные вечера». Все были довольны и счастливы. Артиста, с которого градом катил пот, мы, с большим удовольствием, окатили и искупали с головы до ног водопадом горячих аплодисментов. А когда они стихли, он объявил, что следующим номером и в заключение их маленького концерта будет исполнен «Танец маленьких лебедей» из балета мировой классики «Лебединое озеро». Естественно – опять гром аплодисментов зрителей! И под наши рукоплескания, из-за одеял, типа занавеса, выходят три дамы возраста не первой молодости и свежести, как нам молодым «мальчишам-кибальчишам» тогда показалось. С напудренными ликами, с неземными по красоте подрисованными глазами и в белоснежных балетных одеяниях. Поклонившись нам, встали в известную классическую позу, соединившись друг с другом скрещёнными руками. Конферансье, он же аккордеонист, бодро растянув меха, заиграл всемирно известную мелодию Петра Чайковского, и балерины лихо пустились в пляс, громко стуча пуантами по доскам пола. И тут выясняется, что наши Кильдинские зрители в спальном кубрике казармы как-то по-другому, чем зрители в партере какого-нибудь там Большого театра, воспринимают этот классический номер. В нашем помещении, повторяюсь, было очень душно. И, после первых «па», у балерин-ветеранов, да ещё и принявших от щедрот наших жён офицеров чуть-чуть дополнительного согревающего, и для которых этот, усердно исполняемый танец из «Лебединого озера», возможно, был уже их «Лебединой песней», начинает течь пот и смывать потихоньку наложенный грим, в виде пудры, или, как это сейчас называют модным словом - макияж. Зрителям всё было чётко видно, так как до плясуний всего каких-то жалких полметра, то есть рукой при желании их даже можно было потрогать. Да и эти, изящно движущиеся перед самыми глазами солдат, многие из которых в армию пришли ещё даже не целованными и естественно не познавшими всечарующей женской любви и ласки, волшебные стройные женские ноги и всё, что располагалось выше, скрытое под тонким белым трико, стало алчно притягивать солдатский взор. И многие только на это, раскрыв рот, возбужденно глазели, мечтательно думая чисто о чём-то своём, личном, напрочь, как бы в этот момент, забыв о высоком искусстве и мировой славе Советского балета. Первым, эту сладострастную пытку, не выдержал наш 30-ти летний рядовой Валера Микуров, в солдатском миру именуемый «Дед». Он сидел в первом ряду, как раз напротив этих, условно обнаженных и отплясывающих под аккордеон дам. Неожиданно встал, как-то крякнув по-стариковски, и почему-то сгорбившись, как будто что-то мешало ему в его солдатских галифе. Затем достал пачку своих любимых папиросок, сунул одну цигарку в рот, и, что-то недовольное негромко бурча себе под нос, откинув на проходе одеяло, демонстративно, под музыку «Танца маленьких лебедей», вышел из кубрика. А на прощание ещё и, горестно выдохнув, махнул рукой, как бы от чего-то надоедливого отмахиваясь. Что он там ворчал себе под нос, можно было только догадываться. Полагаю, то, что Дед тогда непонятное пробормотал, всё это можно было бы сейчас выразить одним ярким и ёмким словом, каким в телевизионной передаче «Наша Russia», на Челябинском трубопрокатном заводе, называют рабочие взаимоотношения между начальником цеха Михалычем и фрезеровщиком Дулиным –"ГОМОСЯТИНА!" Правда, для полного сходства, не хватало тогда только красных труселей на «маленьких лебедях»!
Балерин в конце наградили такими же горячими аплодисментами, как и аккордеониста-конферансье. Но на «бис» к зрителям, не смотря на овации, они так и не вышли.
Больше артистов, как мы в душе того ни жаждали, за мои три года службы, к нам не завозили. А может, это было еще и потому, что на следующий год наш замполит Яшин и комбат Хомутский вместе с женами и законсервированными грибами навсегда покинули Кильдин, переведясь служить, в отличие от нашего острова, в цивилизованные места. И стало просто некому, да и нечем заманивать к нам деятелей высокого искусства.
