Продолжение
О "Дедовщине".
Когда я увидел его в первый раз, то был поражен его возрастом, оказалось в последствии, он был призван в армию из какой-то деревеньки в дремучих лесах Архангельского края, на излете 26-ти лет, не добрав до 27, когда служить уже не забирали, примерно полмесяца. Как он попал в/ч 70148, как чувствовал себя в карантине, Дед никогда не распространялся, а что думало начальство о нем, осталось тайной. Но одно абсолютно, точно и "к гадалке не ходи", держать такого солдата поблизости у себя на виду было себе дороже. И сразу на ум сразу же всплывает светлый образ
острова Кильдин, конечно же, туда и только туда, подальше с глаз. В Тех. батарее , куда он попал, Дед был как аксакал в кишлаке. И хотя среди солдат батареи, его годков, были и несколько 40 и 42 годов рождения, 30-ти летний Дед был вне конкурса. Я не знаю, как к нему на первом году службы, когда он был "салагой", относились "крабы", но уверен - Дед и тогда был Дедом. Мужицкое хладнокровие во всем, смекалка, уникальные трудолюбие и душевность без всяких "понтов", все это в нем подкупало и притягивало. «Я потомственный Архангельский лесоруб»
- с гордостью он говорил о себе. Когда первый раз мне, мальчонке, пришлось к нему за чем-то обратиться и он, поняв мою заторможенность, сказал: "Ну, сынок, давай не робей!" И сразу почувствовалось, что-то близкое, родное, домашнее. Затем, обратившись к нему еще по каким-то вопросам несколько раз, я понял, в этом общении нуждаемся как я, так и он. По существу он стал наставником для меня, да и не только для меня. Опекал он всех молодых солдат. Всех, называя своими сынками. Очевидно, как раз в таком возрасте и просыпается инстинкт отцовства.
Когда начальник Второго отделения, в котором служил Дед, весной 66г. ,отслужив свой срок, ушел на замену, а нам прислали нового офицера, прямо из училища. Первый, кто с ним встретился, был. Дед. Он любил перед заступлением в караул сбегать на причал и наловить рыбки, чтобы потом в карауле сварить ухи. Придя на причал, он увидел там молоденького «летёху», который, сидя на чемоданчике, горько плакал, кляня судьбу и этот страшный остров, на который его, как в наказание привезли, бросили, никто его не встречает, а куда идти и где его воинская часть – не знает . Это и был новый начальник Деда. Узнав это, Дед как смог по-своему, стал его успокаивать. В это время на причал Кильдин-В. подъехали на бортовом ЗИЛ-ке, замполит, и я, секретарь комсомольской организации. Замполит сказал, что новый наш офицер комсомолец и надо встретить его как подобает. Подъехав, мы застали такую картину – летеха рыдает у Деда на груди, а тот, прижав его голову к себе, и поглаживая по ней рукой, говорил ему что-то успокаивающее. Что говорил, осталось их маленькой тайной. Но стресс с молоденького офицера он снял. И в последствии тот служил хорошо, в комсомоле был в передовых и даже по
службе сделал несколько замечаний Деду, правда, не очень обидных. (а может с Дедом об этом договорились)
Вот такая "Дедовщина" была у нас в ТБ, в отличии от той, которая в современной армии существует как раковая опухоль.
Помню, какую вкусную уху варил Дед Микуров. Сходит на причал, наловит, какая попадется, в основном это тресковые
да камбала. Иногда попадался небольшой палтус. Когда шла мойва, то только из неё Все это намоет, начистит. Разведёт костер за батареей, поставит лагунок с рыбой и сидит, колдует. Особых специй не было, только лавровый лист, перец да сухой лук. Но уха выходила просто на объеденье, и всегда Дед угощал ею молодых. С голодухи она казалась нам шедевром кулинарии, а может, так оно и было. Очень нравилось Деду, когда хвалили его стряпню.
А теперь, «Рекламная пауза»:
На майской встрече Кильдинцев – Питерцев в кафе у г-на Мантулы, он угостил меня уникальной ухой, приготовленной по старинному рецепту северных народов. Секрет приготовления такой ухи Андрей держит в строжайшем секрете и предлагает её только лицам, приближенным к Кильдину. Мне, как ветерану острова, даже дали добавки. Что-то подобное я ел только в детстве у своей Матушки , да на Кильдине у Микурова Дедушки.
Если кто будет у Андрея, попросите этой ухи, Она горячая с холодным пивком- СКАЗКА!!!!! Правда, количество порций, из-за уникальности, ограничено – эксклюзив!
Кстати, чем в наше время солдат первого года службы отличался от третьего? Первому году доставались самые тяжелые наряды: на камбузе - кочегар или посудомой, дневальным и часовым - в неудобную смену. Ну и чистка картошки. Всю остальную хозяйственную работу делали все сообща и тут были все равны.
А работы было море. Летом - завозка дров, ГСМ, продовольствия и угля. Зимой – снег, снег, снег, сплошные чистки от снега. Да мало ли было всяких работ, подчас даже никому не нужных, лишь бы полностью загрузить солдата. Все пахали одинаково. Но во всем присутствовало уважение к третьему году службы, не боязнь, а именно уважение. И не было никакого унижения молодых, как сейчас показывают в сериале «Солдаты». Чтобы молодого заставили
стирать форму старослужащего, отнимали бы его получаемые копеечки, издевались бы над ним ,унижали, избивали! Да такое в наше время даже представить было не возможно!!! И большую роль в этом играл Дед и его авторитет.
Представьте себе, молодежь сидит на камбузе и чистит картошку, вдруг входит Дед, садится среди «салаг», достает
свой перочинный ножик и начинает помогать чистить картошку, расспрашивает нас о службе, дает свои советы причем об этом его никто и никогда бы и не попросил. (Посуществу он добровольно выполнял обязанности замполита)
Но желание Деда побыть среди молодежи, хоть в чем-то нам помочь, было уникальным, как и его трудолюбие, всегда что-то подчищал, подстукивал, подправлял. В этом была его настоящая мужицко-крестьянская закваска, хотя и не без небольшого популизма. А на его советах и рекомендациях данных мне на первом году, я прослужил всю службу, и все три года добрым словом вспоминал Деда, всё пригодилось мне. И на третьем году относился к молодым так, как относился к нам и завещал относиться Великий Дед.
Как вы думаете, сколько раз, за свое трудолюбие Дед съездил в отпуск домой? Догадайтесь с 3-х раз. Правильно, ни разу! А все потому, что командиры относились к Деду не как к военнослужащему, а скорее как к какому-то мужику, прикомандированному на сельхозстоительные работы, и без которого Батарея не проживет и дня.
Не знаю как на первых годах службы, а на третьем Дед даже и не помышлял об отпуске. Тем более он был на крючке у комбата. Дед чифирил и чифирил здорово. Сейчас, когда мир захлестнула наркомания, когда в армии курят, глотают таблетки, колются, это занятие Деда, сейчас было бы простой шалостью, на которую никто и внимания не обратил бы. Но комбату это было на руку, сделав ему специально несколько замечаний, в конце концов, он подвел
черту и поставил на отпусках Деда жирный крест.
Особенного разочарования об этом Дедушкино лицо не высказало. Шел последний год службы, на лето им был намечен огромный объем дембельских работ, главное из которых - заложить на 2/3 окна в сооружении для хранения ракет. По проекту, окна были построены узкими и длинными. Почти от пола и до потолка. Из-за этого
зимой все тепло выдувалось наружу. Бедным ракетам иногда было холодно. (Гори они синем пламенем!)
Но самой главной «Стройкой века», Дед наметил перестройку гарнизонной бани. Это баня, в которой мылся весь
личный состав, включая жен офицеров и их детей. Выглядела она, честно сказать, «хренова-то». Долго приходилось ее топить, что бы прогреть. Топка находилась в предбаннике, поэтому, когда кочегару надо было зайти туда, чтобы подкинуть дровишек, приходилось кричать женщинам чтоб те прикрылись или зашли в помывочной отсек.
Всю осень, зиму и весну Дед ездил на тягаче со старшиной по берегам и собирал бревна для постройки. Опускаю время подготовки и ремонта сооружения, а так же строительства бани. Все было сделано на самом высоком уровне! И вот в августе 66 года, баня открылась.
Баня получилась по Кильдинским меркам просто СУПЕР! Огромный с длинными лавками предбанник, который отапливался специальной печкой, отчего в нем можно было создавать любую температуру.(одно время в нем даже сушили грибы) Отделение для помывки стало больше и в нем появилось два котла с кипятком. Бак с холодной водой был выведен на улицу, от этого появилась возможность даже париться. А для кочегара было приделано отдельное помещение, куда выводились топки котлов. Дедом было продумано все до мелочей.
А в сентябре, когда у Деда пошел 4-тый год службы, пришел приказ о его ДМБ. «Старика» провожала домой вся батарея. Мы, те, кто с ним прослужил год, и уже шли по второму, а за нами были уже другие «молодые», ещё долго чувствовали тоску по Дедушке Микурове. Что дальше с Дедом стало, мы больше никогда не узнали. Писем с Родины он нам так и не написал. Но все равно я и сегодня счастлив, что судьба меня свела с таким человеком, которого в Миру звали Валерий Иванович Микуров, в законе «Дед».
Мне досталась только одна фота Деда. Он на переднем плане, во время минутного отдыха при дембельской реконструкции гарнизонной бани.
Дед, если ты жив и здоров, низкий поклон тебе и спасибо за все! Ну а если тебя уже нет, то Земля тебе пухом,
Царствие Небесное и Вечная Память. Во всяком случае, тебя я точно не забуду до своей гробовой доски.
P.S. Совсем недавно узнал на форуме от Игоря, который служил на Восточном Кильдине спустя 20 лет, что эта баня,
через 20 лет после постройки, сгорела.
(Продолжение следует)
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Фантастические вещи... 
